В Московском музее современного искусства (ММОМА) на Петровке, 25, открыта персональная выставка российского художника дагестанского происхождения Аладдина Гарунова. В экспозиции проекта «Путь. Форма. Образ» архаика дагестанских сёл вступает в диалог с философией авангарда, постиндустриальной городской средой и плодами просвещения. Специально для журнала DEL’ARTE (Дельарте) искусствовед Евгений Наумов представляет небольшой обзор искусства «этно-техносупрематизма».
Доминирующий ярко-красный, переходящий в огненно-оранжевый и глубокие тёмные тона, создаёт атмосферу тревоги и священного трепета одновременно. Цвет закатного неба здесь кажется почти осязаемым, напоминающим раскалённый металл или запёкшуюся кровь. Под кровавым закатом помещена фигура истощённого молодого мужчины, покоящаяся на фрагменте настоящего, бархатистого, очень уютного ковра. В контексте картины «На закате» этот клочок человеческой культуры — символ национальной и религиозной идентичности, дома и молитвы — «заземляет» пылающее небо, создавая контраст между орнаментальной строгостью традиции и хаосом стихии.
Аладдин Гарунов. «На закате». 2022 (нижняя часть) © Фото: Евгений Наумов
Фигура мужчины, изображённая в строгом профиле, вызывает у зрителя ассоциации с «Телом мёртвого Христа в гробу» Ганса Гольбейна Младшего (1521–1522) и пределлой «Войны» Отто Дикса (1929–1932). Ковёр же здесь выступает как священная почва, принимающая мученика, или как саван — в некоторых мусульманских культурах существует обычай накрывать носилки с телом усопшего ковром в знак уважения. Наложение образа, напоминающего мёртвого Христа, на исламский символ создаёт мощный межкультурный диалог. Это может быть метафорой универсального страдания: смерть и бренность тела одинаковы для всех, вне зависимости от веры. Человек оказывается зажат между неумолимым молотом природной стихии и несокрушимой наковальней строгих правил социума. Одинокая, неподвижная фигура становится метафорой хрупкости человеческой жизни, которую мир начал осознавать со времени пандемии 2020 года.
Аладдин Гарунов. «Горянки прошлого». 2024 (слева); «Забытая война. Посвящение Первой мировой войне». 2014 (справа) © Фото: Евгений Наумов
Аладдин Гарунов работает на стыке этно-архаики и постмодернизма. В его творчестве дагестанские корни встречаются с эстетикой формализма. Например, ковёр, ставший одним из ключевых элементов композиций Гарунова в конце 1990-х — начале 2000-х годов, можно рассматривать как элемент деконструкции бинарных оппозиций, до сих пор существующих в современной культуре: «высокое» и народное декоративное искусство, умозрительное пространство живописи и сенсорная тактильность ворса, интернациональная универсальность модернизма и национальные корни аутентичности.
Аладдин Гарунов. «Стелю ковёр под ваши ноги». 2017 © Фото: Евгений Наумов
В картине «Стелю ковёр под ваши ноги» Аладдин Гарунов вновь соединяет классическую живопись и фрагмент традиционного ковра. На холсте зритель встречает фигуры женщин в национальных одеждах, тащащих тяжёлую ношу, на фоне пылающего кроваво-красного пейзажа. Название и сам ковёр в нижней части картины работают как метафора гостеприимства и покорности, готовности к тяжёлому монотонному труду — «феминных» качеств, положенных в основу всей маскулинной патриархальной культуры Кавказа. Автор не только отдаёт дань уважения сотням тысяч безымянных женщин, он буквально «стелет» традицию под ноги зрителя, предлагая ему вступить в это пространство.
Аладдин Гарунов. «Резиновая архитектоника №6». 2012 (слева); «Резиновая архитектоника №7». 2012 (справа) © Фото: Евгений Наумов
Резина в творческих стратегиях Аладдина Гарунова выступает антиподом ковру. Это продукт нефтепереработки, безликий и тиражируемый материал чёрного золота. Художник признаётся, что резина привлекает его «суровой красотой» и «благородством» чёрного цвета. Однако в контексте современной культуры искусственный каучук воплощает агрессивную техногенную среду, которая повсеместно наступает на традиционный уклад, особенно в исторически мусульманских регионах: на Ближнем Востоке, в Центральной Азии, на Северном Кавказе, в Азербайджане (относящемся к Южному Кавказу). В постсоветском Дагестане промышленные компоненты стали частью повседневности, зачастую заменяя дорогие традиционные материалы в быту. Таким образом, резина у Гарунова — это «новая кожа» Дагестана, наросшая поверх древних ковров.
Аладдин Гарунов. «Пятикратная молитва». 2017 © Фото: Евгений Наумов
Композиция «Пятикратная молитва» находится на пересечении архаики и современности, традиционного для ислама исключения изображений человеческих фигур и концептуальной игры со знаками. Название напрямую отсылает к намазу — пятикратному ежедневному молитвенному правилу. Однако в работе Аладдина Гарунова намаз проходит не на традиционном ковре, а на чёрной прорезиненной поверхности — в области жёсткой, холодной реальности современного мегаполиса. Аладдин Гарунов виртуозно обходит запрет на реалистичные образы людей, используя индексальные знаки их реального присутствия — снятую обувь и отпечатки тел. Зритель безошибочно прочитывает это произведение, и то, что было невозможно в традиционном искусстве, оказывается вполне реализуемым в западной постмодернистской культуре.
Аладдин Гарунов. «Зикр художника». 2009 (слева); «Подражание Каабе №5». 2013 (справа) © Фото: Евгений Наумов
Цикл «Зикр», в который входит работа «Пятикратная молитва», получил широкое признание в международном профессиональном сообществе, став важным высказыванием о поиске духовности в современном техногенном мире. Другие произведения этой серии экспонировались в рамках проекта «Люби меня, не люби меня» (Love Me, Love Me Not — параллельная программа Венецианской биеннале 2013 года), и критики отметили её как одну из самых сильных и лаконичных работ, представляющих культуру современного Кавказа.
Аладдин Гарунов. «Этно-техносупрематизм». 2025 (фрагмент) © Фото: Евгений Наумов
Лучше всего стремление Аладдина Гарунова обрести равновесие на границе европейского модернизма и кавказской традиции выражено в работе «Этно-техносупрематизм». Здесь резиновая отсылка к знаковой работе Казимира Малевича соседствует с бархатным символом национальной идентичности автора. Он будто бы не знает, чего от него ожидает западный зритель: этнографической аутентичности или владения языком модернизма, репрезентации национальных меньшинств или причастности к просвещённому большинству.
Аладдин Гарунов. «Я включился в перезагрузку». 2025 (фрагмент) © Фото: Евгений Наумов
Западная постиндустриальная цивилизация часто посылает представителям иных культур противоречивые сигналы. С одной стороны, её блага: либерализм, демократия, научно-технический прогресс — преподносятся как универсальные, такие, к которым нужно стремиться всем и каждому. С другой — её безмерно интересует всё уникальное, самобытное, экзотичное. Аладдин Гарунов, очевидно, чувствует эту ловушку идентичности и успешно обходит её. Его искусство раз за разом представляет зрителю синтез двух противоположностей. Он не пытается «облагородить» свою культуру до уровня высоколобого сноба — наоборот, он возвращает ей универсальную авраамистическую духовность. Его искусство «заземляет» зрителя, напоминая ему универсальную истину: «Мы сотворили вас из неё [земли], в неё мы вас вернём» (сура «Та Ха»).
