В галерее фонда In artibus («Ин артибус») открылась выставка «Евангелие от титана», объединившая произведения классиков советского неофициального искусства и «левого МОСХа». Здесь представлены произведения Игоря Вулоха, Андрея Гросицкого, Анатолия Зверева, Дмитрия Краснопевцева, Бориса Орлова и Юло Соостера, но основной акцент сделан на скульптуру, графику и живопись Эрнста Неизвестного. Специально для журнала DEL’ARTE (Дельарте) искусствовед Евгений Наумов размышляет над эпическими сюжетами этого художника, соединяющими в себе архетипические мифы о героическом самопожертвовании сверхчеловека.
Слышал легенду, будто когда-то эту страну населяли гиганты.
Алексей Гуськов, «Время гигантов»
Лишённые биологической мягкости человеческие фигуры, расчленённые и вновь собранные из тяжёлых, биоморфных блоков, напоминающих суставы машин, обломки скал или литые металлические конструкции. Анатомия их тел гипертрофирована: утрированно мощные плечи и вздутые узлы бицепсов создают ощущение колоссального физического напряжения. Цветовая гамма строго ограничена и лаконична. Художник использует резкий контраст графичного чёрного силуэта, выбеленных объёмов тел и тревожного, глухого терракотового фона. Красный цвет здесь не просто глубина, а активная, сдавливающая среда, символизирующая огонь, кровь или раскалённую магму первородного хаоса.
Вид выставки «Евангелие от титана». На первом плане скульптура Эрнста Неизвестного «Разрушение». 1993 © Фото: Евгений Наумов
В интерпретации Эрнста Неизвестного античный сюжет гигантомахии становится описанием трагедии. Первородные дети юной планеты, олицетворяющие единство необузданной силы и гармонии с природой, проигрывают олимпийцам, воплощающим разум, прогресс и порядок. В правой части полотна отчётливо считывается фигура, чьи раскинутые руки и пластика тела прямо воспроизводят иконографию Распятия. Однако в контексте этой композиции оно вызывает в памяти миф о Прометее — титане, совершившем «самоубийственный» акт восстания против Зевса ради человечества. Его божественное бессмертие превращается в вечную пытку на скале. На картине Неизвестного это выражено через физическое страдание распинаемой, разрываемой плоти. Фигуры буквально прикованы к тектоническим плоскостям фона, а их титаническая сила оборачивается невозможностью вырваться из оков собственной формы.
Эрнст Неизвестный. Из серии «Пророки». 2000 © Фото: Евгений Наумов
На выставке «Евангелие от титана» представлено несколько циклов и отдельных работ Эрнста Неизвестного, демонстрирующих зрителю монументальные героические образы сверхлюдей, идущих на гибель, жертвующих собой, распадающихся на части. Живопись и графика художника, очевидно, испытывают колоссальное влияние его основного медиума — скульптуры. Неизвестный буквально мыслит объёмами в пространстве. Короткие плотные параллельные линии огибают поверхности, словно резцы, обрабатывающие камень. Неизвестный не сглаживает переходы, а намеренно обнажает стыки и сочленения элементов, будто составляет тела из отдельных блоков.
Вид выставки «Евангелие от титана». На первом плане скульптура Эрнста Неизвестного «Двуликий». 1970–1980-е © Фото: Евгений Наумов
Работы других мастеров выступают скорее контрастом, обостряющим восприятие особенностей творческого метода Эрнста Неизвестного. Очевидной противоположностью становятся портреты кисти Анатолия Зверева, где лицо не высекается в объёме, а будто бы появляется из облака разноцветных пятен как мимолётное видение. Пастозная живопись Андрея Гросицкого хотя и близка скульптурному формообразованию, но реальный рельеф поверхности работы играет в ней гораздо более важную роль, чем иллюзорная светотеневая лепка. Абстрактная картина Игоря Вулоха вообще представляет зрителю чистую краску на холсте, не обременённую сюжетом. В контексте выставки это соседство позволяет представить главного героя не просто как уникального художника, нашедшего свой собственный стиль и оригинальную форму, а как яркую индивидуальность, нашедшую себя среди множества равных по таланту современников.
Игорь Вулох. «Светлая композиция». 1972–1992 (слева); Анатолий Зверев. Из цикла обожжённых работ. 1959 (справа) © Фото: Евгений Наумов
Кураторы выставки «Евангелие от титана» очень удачно почувствовали основной нерв искусства Эрнста Неизвестного. Уже само название, соединяющее Прометея и Христа, оказывается созвучно теме триумфа через поражение. Однажды Борхес заметил, что древнегреческий титан и отвергнутый иудаизмом мессия — это герои одной и той же истории, которую человечество пересказывает веками. Эрнст Неизвестный наглядно визуализирует эту общность. Прометеевский бунт титана и безмолвная жертва Христа сливаются в единый пластический узел. Божественное начало на картине жертвует собой, соглашаясь на расчленение и оковы материального мира, чтобы через это трагическое самопожертвование дать импульс жизни новому космосу и обновлённому человеческому духу.
Эрнст Неизвестный. «Треугольник скорби». 1995 © Фото: Евгений Наумов
Последняя идея наиболее полно реализована в серии «Треугольник скорби», представляющей целые города, построенные из голов выше человеческого роста. Титаны стали частью безликой, подавляющей структуры. Хтоническая энергия закристаллизовалась. Это памятник эпохе, где индивидуальное принесено в жертву коллективному. Маски лишены уникальности, они скорбны и суровы, как лица титанов, проигравших битву с неумолимым роком. Над головой каждой маски теплится живой язычок пламени. Это прямая визуализация Прометеева дара — искры сознания, духа и совести, которую невозможно погасить, даже вмуровав человека в стену тоталитарной системы. Огонь здесь символ непрекращающегося ментального сопротивления материи.
Эрнст Неизвестный. Фрагмент альбома «Гигантомахия». Cередина 1960-х © Фото: Евгений Наумов
Одними из самых древних космогонических сюжетов считаются мифы о расчленении первосущества, из частей тела которого более молодые боги создают мир. Мардук рассекает надвое первозданную Тиамат, чтобы создать из неё небо и землю. О́дин во главе с асами умерщвляет первого инеистого великана Имира, из чьего мяса они сотворили сушу, из крови — море и озёра, из костей — горы, из зубов — камни, а из черепа воздвигли небосвод. Дэвы приносят в жертву первочеловека Пурушу, из разных частей которого возникают четыре основные варны и ведийские персонифицированные боги. Так же и мир Эрнста Неизвестного строится на героических трудах великих предшественников, а существующий порядок буквально вырастает из эпохи борьбы за светлое будущее.
Легендарная вселенная советского неофициального художника становится визуальным гимном миллиардам неизвестных героев, положивших свои силы и жизни на алтари построения сегодняшнего мира. Каждый плод технического прогресса, которым мы пользуемся, был отвоёван у природы каким-то Прометеем. Наши города буквально покоятся на плечах атлантов. Пройдёт время, и современный человек тоже обопрётся на спину какого-то гиганта, чтобы приподнять небесный свод цивилизации ещё хотя бы на метр.
