В самарской галерее «Виктория» до 30 августа работает групповая выставка «Полный сюр!», посвящённая инсталляции в современном российском искусстве. Экспозиция разместилась на двух этажах обновлённого пространства и объединила 16 проектов, созданных в 2020-е годы ведущими актуальными художниками из Москвы, Санкт‑Петербурга, Нижнего Новгорода, Томска и Самары. Проект создан кураторским тандемом: генеральным директором галереи Сергеем Баландиным и куратором галереи Школы дизайна НИУ ВШЭ, искусствоведом Ильёй Крончевым-Ивановым. Специально для журнала DEL’ARTE («Дельарте») куратор Сергей Баландин поделился размышлениями об экспозиции.
Куратор галереи «Виктория» в Самаре Сергей Баландин © Фото: предоставлено Сергеем Баландиным
Выставка «Полный сюр!» выросла из навязчивого желания собрать произведения современной инсталляции, такие как «Закрытая рыбная выставка. Реконструкция» Яна Гинзбурга, «Всё включено» Марины Алексеевой и Владимира Раннева, вращающийся ботинок Романа Сакина и надувные фигуры Ивана Горшкова в одном проекте. У этого соседства как будто нет никакого оправдания, кроме банального обзора современной российской инсталляции, но, пытаясь понять, что двигало мной, вдохновляя на работу над этой сложной с организационной точки зрения выставкой, я представлял в уме своего зрителя.
Иван Горшков. «Карнавал нейронных сетей» (2019) в экспозиции выставки «Полный сюр!» © Фото: Максим Бубнов
Человек пришёл в галерею смотреть «искусство», но оказался в чехарде предметов, кричащих форм, жужжащих и свистящих арт-объектов, среди струй воды, как в фонтане-шутихе, льющихся на него. Мой первоначальный посыл зрителю: искусство непредсказуемо, а современные художники потеряли берега. «Серый человек» Алексея Корси, с вытаращенными глазами и оскалом безумца, — это двойник зрителя, которого здесь встречают и как бы сразу вводят в курс дела.
Алексей Корси. «Серый человек» (2022) в экспозиции выставки «Полный сюр!» © Фото: Максим Бубнов
Из этого образа потерявшегося среди инсталляций зрителя пришло и название проекта — «Полный сюр!». Оно стало и предельно эмоциональной оценкой выставки, и искусствоведческим кивком в сторону сюрреалистической традиции, внутри которой инсталляция зародилась как жанр, а слово «полный» указывало на тесноту экспозиции, забитой до отказа (когда список произведений уже был примерно очерчен, выяснилось, что выставка не умещается на отведённом ей третьем этаже).
Малышки 18:22. «Примерь мои туфли» (2023) в экспозиции выставки «Полный сюр!» © Фото: Максим Бубнов
Обсуждая состав будущей экспозиции, мы с моим куратором-соавтором Ильёй Крончевым-Ивановым поняли, что современность стоит отсчитывать от 2020 года, когда весь мир переживал вспышку коронавируса, мы сидели в своих домах, мыли руки, если потрогали ручку подъездной двери, и понимали, что отныне не владеем своей жизнью. В целом работы, выбранные нами, создавали ощущение сюра, свойственного не только выставке, но и окружающему нас миру. Действительно, Марина Алексеева, автор уже упомянутой инсталляции «Всё включено», рассказывала в интервью, что идея нагромождения включающихся и издающих звуки бытовых приборов, капающих кранов и бесконечно играющего радио пришла к ней во время локдауна от долгого сидения взаперти. В 2020 году, когда открылась выставка Романа Сакина «Измерительные системы», его кинетические объекты, определяющие собственную величину, амплитуду и прочие показатели, идеально рифмовались с вездесущими в то время полосками на полу, отмеряющими безопасное расстояние для социального дистанцирования.
Эрик Железкер. «В гостях у Константина» (2026) в экспозиции выставки «Полный сюр!» © Фото: Максим Бубнов
Поняв это, мы стали «рыть» в противоположном от исследования аффектов направлении, выясняя подоплёку того, как те или иные арт-объекты связаны с реальностью или отражают её. Конечно, мы все знаем, что инсталляция — это то, что взаимодействует с пространством, преображает его, будучи собранным из разнородных элементов, часто повседневных. Забирая это пространство и предметы из нашего обихода, художники используют их как строительный материал для своих фантазий. Однако вдруг оказывается, что эти объекты на самом деле возвращают нас в наш же мир, но гротескно выпуклый, тематизированный, эмоциональный. На этой выставке нам хотелось создать ощущение, будто посетитель остаётся один на один с современностью, словно он смотрит телевизор, пульт от которого потерян.
Ян Гинзбург. «Закрытая рыбная выставка. Реконструкция» (2020) в экспозиции выставки «Полный сюр!» © Фото: Максим Бубнов
Чтобы дать возможность зрителю хоть немного сориентироваться в тематическом разнообразии выставки, мы с Ильёй Крончевым-Ивановым маркировали произведения различными тегами на этикетках и расшифровали их в путеводителях. Эти теги позволяют не только что-то понять о представленных арт-объектах, но и подискутировать о мире и трендах, в которых мы живём: Новом Средневековье, тревожности и абсурде повседневности.
Сева Абазов. «Руки, ноги, голова и другие предметы для повседневного пользования» (2024) в экспозиции выставки «Полный сюр!». На заднем плане: Иван Горшков. «Карнавал нейронных сетей». 2019 © Фото: Максим Бубнов
Разумеется, выставка не должна и не может создавать депрессивного настроения полного бессилия перед окружающим информационным шумом. Всегда доступной формой управления или хотя бы фильтрации реальности для любого человека и тем более художника является юмор — и его на выставке довольно много. Это тоже своего рода атрибут современности: от комичных «снарядов» Севы Абазова, где вместо штанги — коромысло с оцинкованными вёдрами, вместо атланта — телескопический распор, а к лежащим граблям прикреплён кулак для более запоминающегося удара, и до леса из неоязыческих скульптур объединения художников «Север-7», где морда Лисы Патрикеевны, сумочка из крокодиловой кожи, шапки-бини и тому подобный материал для изобретательных шаржей становятся масками-идолами, встречающими зрителя в «топях твоего пути».
Олег и Ольга Татаринцевы. «Я хочу спросить вас» (2025) в экспозиции выставки «Полный сюр!» © Фото: Максим Бубнов
Однако не только юмористический твист объединяет произведения на выставке. Обращение художника к материальному миру подталкивает к размышлениям об отношениях содержания и формы, оболочки и пустоты, скрывающейся за ней, как в работах Ивана Горшкова «Карнавал нейронных сетей» и Ирины Наховой Razzle Dazzle. Причём в них подчас именно пустота становится смысловым центром работы, спорящей с барочными формами инсталляции как таковой. Арт-объект Олега и Ольги Татаринцевых «Я хочу спросить вас» напрямую говорит о феномене (у)молчания. Разрыв и зияющая пустота между названием отдельных объектов и их вещественной оболочкой, как и разрыв между историческими и эстетическими эпохами, находятся в центре проекта Яна Гинзбурга «Закрытая рыбная выставка. Реконструкция». Становится понятно, что период, в котором мы живём, будто бы является транзитным, так называемым периодом отменённых рейсов, заставляющим нас нервно стучать пальцами по стойке регистрации, постоянно приговаривая: «Это какой-то сюр».
Выставка закрыта по техническим причинам. В официальном канале галереи 30 июля 2026 года появилось сообщение о невозможности соблюдения правил пожарной безопасности, это явилось причиной преждевременного закрытия экспозиции.
