Этим летом открылась крупная выставка под кураторством Франческо Бонами и Зельфиры Трегуловой «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2». На выставке представлены шедевры российского и международного искусства XIX–XX веков, подобранные в основном по принципу неочевидных формальных совпадений и смысловых рифм. Евгений Наумов рассматривает этот проект как предвестник новой эпохи в истории искусства и её воплощения — музея.
В одном из самых притягательных выставочных залов Москвы открылась выставка со сложным названием: «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2». Франческо Бонами — один из кураторов проекта — в тексте, открывающем каталог, комментирует это так: «…вообще говоря, выставка с тем же успехом могла бы называться „Малевич и QR-код“, или „Пещера и оранжерея“, или даже „От чёрного к ясному“». То есть нейминг выставки не отражает её концепцию. Фамилия авангардиста Казимира Малевича и название институции упомянуты скорее для привлечения внимания публики и привязки проекта к месту, где она проводится. Ведь «Чёрный квадрат» и спустя сто лет продолжает будоражить умы, а его упоминание способно пробудить интерес к трендовому культурному центру, куда люди в первую очередь приходят, чтобы «полюбоваться пространством, погулять, пообщаться, сделать селфи», — как указывает Бонами в одном из интервью.
Эрик Булатов. «Чёрный вечер, белый снег». 2022 г. Фото: Евгений Наумов
Выставка в Доме культуры «ГЭС-2» вызывала очень сдержанную реакцию в специализированных изданиях — вероятно, потому что арт-критики, привыкшие к концептуально-нагруженным просветительским проектам, не находят, что сказать об экспозиции, состоящей из случайно выбранных шедевров разных эпох и стилей. Скорее всего, именно потому оказываются востребованы интервью с кураторами Франческо Бонами и Зельфирой Трегуловой, которые снова и снова стараются донести свою мысль до профессионального сообщества. И мысль эта раз за разом оказывается туманной лишь потому, что профессиональное сообщество привыкло оперировать категориями, которые постепенно уходят в прошлое: историей искусства, музеем как академией, музеем как храмом. Именно поэтому искусствоведа и журналиста Ксению Коробейникову, например, возмущает сопоставление «Чёрного квадрата» с произведениями авторов второй половины XX века, которые вряд ли были знакомы с шедевром Малевича. В телеграм-канале «ку-ку» она пишет: «Его показали русской публике впервые на рубеже 1915–1916-го. За границу он так и не попал, но и в СССР с 1932-го до 1970-х годов его никто не видел. На Западе „Квадрат“ представила в 1962-м в книге „Великая утопия“ Камилла Грей. Как выставленное в ГЭС-2 искусство 1930–50-х годов тогда могло выйти из „Квадрата“?». Однако всё это лишь симптом процесса, запущенного когда-то автором концепции супрематизма — стиля, завершающего историю искусства.
Общий вид выставки «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2» © Фото: Евгений Наумов
Нет истории — нет музея
История искусства, как и история вообще, плод модернистского сознания, загипнотизированного идеями прогресса и эволюционного развития. С момента своего формирования эта наука, как и любая историография, была ретроспективна, и в её задачу входило выстраивание концептуальной рамки вокруг признанных шедевров. Музей же — это материальное воплощение истории европейского искусства, которое хранит, изучает и экспонирует иллюстрирующие её артефакты.
Никита Алексеев. Серия «Впечатления от цвета». 2009 г. © Фото: Евгений Наумов
Одной из задач Казимира Малевича было выйти за пределы истории искусства, создать нечто, что подвело бы его итог. Похожей программы придерживался и Александр Родченко, когда создавал три монохромные картины, которые также экспонируются на выставке в ГЭС-2. Малевич рассматривал «Чёрный квадрат» как «точку в истории классического искусства». Родченко писал: «Я довёл живопись до логического конца. Я вставил три холста: красный, синий и жёлтый. Всё кончилось…» Как же так случилось, что история искусства продолжилась и эти произведения стали её частью? Всё благодаря музеям. Появление современного искусства потребовало расширения корректировок теории искусства, расширения её рамок для включения новых стилей и течений.
Иван Айвазовский. «Чёрное море (На Чёрном море начинает разыгрываться буря)». 1881 г. © Фото: Евгений Наумов
Однако бесконечно переписывать искусствознание невозможно, и музей всё хуже справляется с формированием цельной истории искусства, которая стала напоминать не генеалогическое древо, а грибницу ассоциативных связей, взаимных влияний, отсылок и реакций. Теперь отдельные произведения всё чаще выступают иллюстрациями кураторской концепции. Так, Зельфира Трегулова неожиданно использует картины Айвазовского и Куинджи, чтобы обосновать тезис об отечественных корнях русского авангарда. В интервью «Коммерсанту» она говорит: «В „Чёрном море“ [Айвазовского] явно видна попытка художника выразить бесконечность. А как почти беспредметная „Степь“ Куинджи смотрится рядом с абстрактной работой Олега Васильева».
Жан-Мишель Баския, Энди Уорхол. Без названия. 1984 г. © Фото: Евгений Наумов
Музей теряет свою функцию хранителя истории: теперь он содержит разрозненные артефакты, которые можно выстраивать в разные истории. Например, в историю квадратного формата в живописи XX века. И это совершенно естественно. «Квадрат и пространство.От Малевича до ГЭС-2» — это не первая выставка, построенная на совпадениях, и можно быть уверенным, что в будущем таких проектов без строгой внутренней структуры будет всё больше.
Герман Нитч. MZM_025_09. 2009 г. © Фото: Евгений Наумов
Просвещение, развлечение
или создание имиджа?
Демократизация культурной сферы, произошедшая во второй половине XX века, привела к тому, что всё больше людей испытывают интерес к сфере высокой культуры. Так, музеи как физическое воплощение науки искусствоведения взяли на себя функцию просветительства и популяризации знаний как о произведениях старых мастеров, так и об искусстве XX века. Последнее было осложнено тем, что потоку новых посетителей необходимо было прежде объяснить, почему странные артефакты, которые они встречают в экспозиции, всё же относятся к искусству.
Татьяна Баданина. «Белые одежды. Посвящение». 2007 г. © Фото: Евгений Наумов
Необходимость встраиваться в новую реальность потребовала от музея обосновывать важность своей роли как перед государством, так и перед частными и корпоративными спонсорами. Искусство — это важный козырь на мировой политической арене. В 2024 году Франция использует Лувр в качестве декорации для эстафеты олимпийского огня, так же, как Россия в 2014 году ввела мотивы русского авангарда в церемонию открытия зимней Олимпиады в Сочи. Сверхбогатые коллекционеры создают институции в качестве имиджевых проектов: начиная с семьи Медичи и заканчивая Домом культуры «ГЭС-2». Кураторы разбавляют выставки признанных мастеров молодыми авторами, чтобы привлечь к последним внимание публики. Ещё 150 лет назад в стенах музея были немыслимы выставки-блокбастеры, теперь же это необходимость и предмет гордости. Галерист Сергей Попов в тексте телеграм-канала «Деньги в искусство» фиксирует имиджевую задачу выставки: «Созданная <…> сугубо для пространства ГЭС-2, она его возвеличивает, в том числе даже в названии: „“Квадрат и пространство. От Малевича к ГЭС-2“».
Эрик Булатов. «Чёрный вечер, белый снег». 2022 г. Фото: Евгений Наумов
Музей только-только освоился с необходимостью создавать образовательные программы и привлекать посетителей для того, чтобы передать им знания, но оказалось, что знания эти уже не очень актуальны. Академическая история искусства, как было написано выше, расползается по швам, да и сами зрители зачастую уже имеют такую богатую насмотренность и начитанность, что не нуждается в дополнительных пояснениях. Каждый из них сам уже в некотором роде стал художником, создателем собственного образа, автором личного блога. Если выставка искусства стала имиджевым проектом для организаторов, то её посещение — такой же имиджевый проект для зрителя. С другой стороны, в своих интервью для Blueprint и «Коммерсанта» Франческо Бонами признаёт, что зрители приходят в музей, чтобы сделать фотографию: «Селфи на фоне картины — это напоминание, что человек важнее искусства».
Общий вид выставки «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2» © Фото: Евгений Наумов
Парадоксально, но подобного размытия высокого статуса искусства добивались и представители русского авангарда. Мечта сбылась. Каждый обладатель смартфона теперь имеет возможность превратить собственную жизнь в произведение диджитал-арта. А «Чёрный квадрат» выступит прекрасным фоном для удостоверения статуса культурного человека.
Выставка «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2» оказывается идеальным воплощением этой тяги превращения всего на свете в бренд. Ведь она выступает имиджевым проектом и для Дома культуры «ГЭС-2», и для уважаемых кураторов, и для посетителей.
Микеланджело Пистолетто. «Стена». 1967 г. © Фото: Евгений Наумов
Храм и еретики
Сегодня музей оказывается всё меньше способен выполнять функции хранителя истории искусства и просветителя широких масс населения. Всё больше здания музея напоминают объекты культа, куда люди приходят для того, чтобы причаститься к чему-то духовному. В них видят хранилище или даже источник по-настоящему уникальных и подлинных вещей в мире массового производства товаров потребления и цифровых изображений, островок универсальных и непреложных ценностей в ускоряющемся потоке моды, инфоповодов и трендов.
Ансельм Кифер. «Морские сражения происходят каждые 317 лет…». 2016 г. © Фото: Евгений Наумов
Подобное отношение к музею проистекает из тех задач, которые он выполнял начиная с середины XVIII века. Параллельно с процессом секуляризации общества объединяющую роль религии и на национальном, и на общеевропейском уровне приняла на себя культура. Именно в это время возникает и сама история искусства, объединившая биографии гениев-художников в цельный нарратив, одной из важнейших целей которого стало доказательство преемственности просвещённой Европы идеалам греческой античности (примерно так же, как политическая история искала обоснование молодой республики в римском Форуме). Музей буквально становился храмом для молодого буржуазного общества, и по мере роста последнего он привлекал в свои стены всё большую паству. В стенах, хранящих признанные шедевры, происходило формирование хорошего вкуса, и по степени интеллектуальной и эстетической вовлечённости в историю искусства стали судить о высоком социальном статусе человека. Ведь если некто имеет багаж не имеющих практической ценности знаний, значит, он располагает достаточными средствами и временем, чтобы эти знания приобрести.
Эрик Булатов. «Дверь». 2009–2011 гг. © Фото: Евгений Наумов
С начала XX века адепты высокой культуры вынуждены были держать оборону на двух фронтах. С одной стороны, в область искусства начали проникать новые и новые течения, которые декларировали и демонстрировали разрыв с историей и эстетикой старого искусства. Одним из таких инфильтраторов, кстати, стал «Чёрный квадрат» Казимира Малевича, по поводу которого до сих пор ломают копья критики «авангардных афер» и защитники историчности модернистского искусства. С другой стороны, пространство музея оказалось атаковано непросвещёнными народными массами. Это состояние осаждённой башни из слоновой кости сохраняется до сих пор, несмотря на то, что в её святая святых постепенно допускаются потерявшие за много лет свой подрывной заряд произведения модернизма, а массовая публика продолжает просвещаться.
Общий вид выставки «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2» © Фото: Евгений Наумов
Выставка «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2» сочетает в себе два несовместимых взгляда на сакральное пространство музея. С одной стороны, на выставке представлены шедевры XIX и XX века. Даже в состоянии разобщённого нарратива истории искусства они сохраняют ауру причастности к великим событиям прошлого. Зритель, останавливаясь перед теми или иными работами, оказывается под воздействием чувства Возвышенного, созданного во многом самим музеем, некогда включившим эти произведения в свой канонический иконостас. Именно на это указывают те немногие обзорные статьи, посвящённые выставке в ГЭС-2: всегда приятно прикоснуться к вечным ценностям.
Никита Алексеев. Серия «Впечатления от цвета». 2009 г. © Фото: Евгений Наумов
В своих интервью для Blueprint и «Коммерсанта» Франческо Бонами признаёт, что современные зрители приходят в музеи для того, чтобы сделать селфи с шедевром, — неуважительное, потребительское поведение, которое почти что оскверняет храм искусств, примерно так же, как акт ловли покемонов оскорбляет святость православного храма. Подобные комментарии, равно как и сравнение «Чёрного квадрата» с QR-кодом, возмущают упомянутую Ксению Коробейникову: «Какой откровенный куратор! Во всём видит квадраты и говорит, что посетители ДК приходят туда не за просвещением, а за селфи», — пишет она в своём телеграм-канале «ку-ку». Что особенно иронично после того, как примерно за неделю до открытия выставки «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2» сама Ксения предложила использовать пространство музеев для романтических знакомств, чем вызвала критику коллег в свой адрес.
Роман Черезов. Без названия. 2024 г. © Фото: Евгений Наумов
Что же после музея? Музей!
Проект Зельфиры Трегуловой и Франческо Бонами бьёт в самый больной нерв искусствоверов, намечая пути развития традиционного музея как развлекательной платформы и места для привнесения в свой медийный имидж нескольких ноток высокой культуры. К подобному практически приблизился проект «Любовь. От и До», представленный концепт-бюро PRANNA в конце весны 2024 года, но ставка на ультраактуальное искусство не позволила ему проникнуть внутрь сакрального пространства признанных шедевров.
Илья и Эмилия Кабаковы. «Случай в музее, или Музыка на воде». 1992 г. © Фото: Евгений Наумов
Своеобразным гимном концу музея как воплощения истории искусства, оплота просвещения и места пребывания священных вечных ценностей стала инсталляция Ильи и Эмилии Кабаковых. В нескольких комнатах в дальнем конце выставки «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2» воплощён обобщённый интерьер музейных залов, на их стенах помещены неказистые реалистические полотна, пародирующие соцреализм, на полу — металлические ёмкости: тазы, кастрюли, горшки. Из протянутых под потолком труб в звонкую тару капает вода, создавая шумовой эмбиент. Это произведение 1992 года вызывает в памяти случай августа 2020 года, когда в здании Третьяковской галереи на Крымском валу протекла крыша и потоки дождевой воды полились на уникальные шедевры из основной экспозиции. В полностью частном ГЭС-2 подобное вряд ли случится, даже если пост его руководителя займёт бывший директор Третьяковки.
Никита Алексеев. Серия «Впечатления от цвета». 2009 г. © Фото: Евгений Наумов
Музей, каким его помнят представители современной культурной элиты, смывает потоком времени, и на его месте вырастает нечто новое. Это не значит, что здания музеев опустеют — отнюдь, они продолжат привлекать все больше людей, как и храмы до сих пор привлекают и искренне верующих, и туристов. Однако современному обществу требуются качественно иные пространства культурного досуга, просвещения и обмена впечатлениями. И выставка «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2» пытается ответить на эту социальную потребность в изменениях. Одновременно она сохраняет и старые концепции музея как места обитания духа истории, просвещения и подлинности для того, чтобы потомки имели возможность возродить их, если однажды почувствуют необходимость.
