Этой весной в московских выставочных залах было прохладно. В Третьяковской галерее, фонде «Екатерина» и Доме культуры «ГЭС-2» развернулись масштабные экспозиции, объединённые темой холода и Севера. Специально для журнала DEL’ARTE (Дельарте) искусствовед Алёна Григораш проанализировала феномен «полярного притяжения» в культурных трендах первой половины 2026 года.
В московских выставочных залах этой зимой, весной и летом словно разлилось северное сияние: сразу несколько крупных институций синхронно обратились к теме холода, Арктики и Севера как географической и эстетической категории. Фонд «Екатерина», Третьяковская галерея и Дом культуры «ГЭС-2» почти одновременно открыли экспозиции, в которых полярные льды, снежная пустота, изморозь на фасадах и научные изучения вечной мерзлоты и экстремальных минусовых температур становятся не просто фоном, а полноценными героями повествования.
Фрагмент экспозиции «Слава и Север». 2026 © Фото: пресс-служба фонда «Екатерина»
Интерес к «культуре два» по Владимиру Паперному — интерес к сталинскому классицизму — возрождает образ эпохи героического освоения Арктики, когда пафос покорения льдов сочетался с феноменом тотального культурного застывания. Кураторы обращаются к хронотопу вечной мерзлоты как миражу и утопии, что позволяет показать художников и культурные пласты в контексте «переобретения» национальной идентичности, исследовательского эскапизма и обращения к фундаментальным вопросам бытия через оптику «экзотизации» Севера.
Настя Миро. Скульптура «Юла желаний». 2025 © Фото: пресс-служба фонда «Екатерина»
«Слава и Север»: лиминальные пространства и возвращение домой
20 февраля — 29 марта 2026 года
В Фонде культуры «Екатерина» творческое объединение «Площадка 112» — художники Настя Миро и Всеволод Саплин — развернули камерную, но пронзительную историю о ностальгии и детстве посреди арктического безмолвия. Название «Слава и Север» отсылало одновременно к героическому эпосу освоения Заполярья и к лирическому возвращению в места, где остались отголоски детства художников. Экспозиция проекта делилась на несколько актов, как видеоспектакль, снятый в арктическом посёлке Амдерма совместно с местным театральным кружком.
Настя Миро показывает Крайний Север через призму детских воспоминаний: на её холстах панельные пятиэтажки полярных посёлков, занесённые снегом, превращаются в островки тепла и согревающе-пёстрого цвета. Вот красная игрушечная обезьянка выглядывает из обледенелого люка, а вот юла на старом телевизоре «Зенит», по которой Миро сделает огромный арт-объект «Юла желаний», впервые показанный на ярмарке Cosmoscow. Художница предлагает зрителю отправиться в лиминальное путешествие: тундра без вертикальных ориентиров становится бесконечным коридором между реальностью и метафизическим «неместом», где время застыло, а человек ощущает себя случайным гостем. Однако именно в этом «заснеженном нигде», по мнению Евгения Наумова, живёт память о самом важном и теперь недостижимом — о доме, о бабушкином голосе в телефонной трубке, о первом трёхколёсном велосипеде.
Всеволод Саплин. Картины, фрагмент экспозиции «Слава и Север». 2026 © Фото: пресс-служба фонда «Екатерина»
Живопись Всеволода Саплина из серии «В направлении на Север» доводит ощущение физиологической материальности до предела. Его пастозные, почти скульптурные по фактуре картины-«плашки» напоминают спрессованный веками лёд: сквозь толщу красок лишь угадываются очертания полярного пейзажа. Это образ недостижимого дома, к которому можно бесконечно приближаться, но который уже никогда не станет прежним.
«Арктика. Полюс цвета»: от романтики до современности в Третьяковке
12 декабря 2025 года — 19 апреля 2026 года
Если «Слава и Север» погружала в интимное переживание пространства, то выставка в Государственной Третьяковской галерее на Кадашёвской набережной предлагала панорамный взгляд на художественное освоение Арктики за последние триста лет. «Арктика. Полюс цвета» — это более 130 произведений: от миниатюрных костяных икон XVIII века и этюдов первых полярных путешественников Александра Борисова и Константина Коровина до мультимедийных инсталляций современных авторов.
Андрей Яковлев. «Быть в тайге городам». 1985 © Фото: пресс-служба Государственной Третьяковской галереи
Выставочное пространство у входа, где зрителя встречали скульптурные группы деревянных оленей Полисского, архитектор Наталия Зайченко превратила в систему «льдин», переливающихся серебристо-фиолетовым металликом, между которыми зритель прокладывал собственный маршрут по принципу дрейфа. Специальная светоотражающая плёнка и мерцающие элементы создавали эффект северного сияния, а цветовая палитра разделов символизировала эволюцию восприятия региона: от старообрядческих промыслов и монашества первопроходцев до современных работ Леонида Тишкова, Александра Пономарёва и Фёдора Конюхова.
Кураторы намеренно ушли от стереотипа Арктики как монохромной пустыни с эффектом «белого на белом». Отдельного внимания в работах заслуживал тот факт, что в стенах выставки художники — это не простые «кабинетные эстеты», а отважные путешественники, соглашающиеся на трудности и риски экспедиции. Мотив преодоления органично был показан через суровый стиль: например, в работах Александра и Петра Смолиных «Полярники» (1961), Дмитрия Свешникова «Спецкор В. Пырерка» (1964) и Андрея Яковлева «Быть в тайге городам» (1985).
Особо стоит выделить «суровый пейзаж» и его специфическую архитектуру на картинах Георгия Нисского «Порт на Севере» (1957) и «У могилы друга» (1963–1964), а также в работе Айли Винт «Северный Ледовитый океан» (1981), где зритель видит бескрайние просторы с самой высокой точки корабля.
Игорь Рубан. «Не для туристов». 1964 © Фото: пресс-служба Государственной Третьяковской галереи
Представляет интерес серия работ «Минусовка» (2017–2018) участника арктической экспедиции на ледоколе «Михаил Сомов», который как бы погружается в мир слуховых галлюцинаций из-за «ледяного безмолвия». Его рисунки соотносятся с впечатлениями от низких температур. Например, название одной из работ звучит так: «−606 ℃. Неожиданно грянули торжественные аккорды музыки Георга Филиппа Телемана*. *— На самом деле, это пищал арктический суслик (прим. ред.)».
Аркадий Насонов. «−606 ℃. Неожиданно грянули торжественные аккорды музыки Георга Филиппа Телемана*. *— На самом деле, это пищал арктический суслик (прим. ред.)». 2018 © Фото: пресс-служба Государственной Третьяковской галереи
Отдельного внимания заслуживал раздел, посвящённый ненецким художникам Тыко Вылке и Константину Панкову, чьи работы дают аутентичный, неколониальный взгляд (хотя показаны коренные народы Севера) на жизнь за полярным кругом.
Фотографические серии фиксируют уникальность арктического света, с его полярным днём и северным сиянием магнитных бурь, героику индустриальных ледоколов и научных полярных станций. Особая тема выставки — хрупкость экосистем, чего только стоят белые медведи на заброшенной метеостанции в фотографиях Дмитрия Коха (2021). Эта хрупкость напоминает, что на Крайнем Севере человеческое вмешательство весьма условно и вечная мерзлота — главный хозяин в сравнении с хрупким присутствием «живого».
Биеннале современного искусства в Арктике, запланированная на лето 2026 года, под шефством художника Александра Пономарёва, обещает продолжить актуальный разговор об Арктике уже в международном масштабе.
«Формулы вечности» в ГЭС-2: холод как универсальная метафора
26 февраля — 19 июля 2026 года
Самый масштабный и концептуально сложный проект среди московских «северных» выставок развернулся и ещё проходит в Доме культуры «ГЭС-2». «Формулы вечности» исследуют холод не только как природное явление, но и как фундаментальную категорию человеческой мысли — в науке, искусстве, архитектуре и даже астрофизике. Экспозиция состоит из трёх самостоятельных новелл.
Дарья Арбузова. «Ледяной трон». 2026 © Фото: пресс-служба ГЭС-2
Первая — «Холодильник» — посвящена истории одного из крупнейших в Европе промышленных холодильников, построенного в Москве по проекту Ивана Жолтовского. Это сюжет о столкновении утопической архитектурной фантазии с суровой советской действительностью: задуманный как палаццо с отсылками к венецианскому Дворцу дожей, объект в итоге лишился почти всего декора и превратился в функциональный бетонный куб. Документы и эскизы вступают здесь в диалог с работами современных художников, размышляющих о границах утилитарного и прекрасного. Впрочем, куб дополнен тающим троном изо льда, становящимся «аттракционом» в этом выставочном зале на фоне «архивистской работы» куратора.
Вторая часть — «Зимний путь» — представляет собой классический музейный раздел, собравший живописные шедевры из Эрмитажа, Русского музея и Третьяковской галереи. Здесь холод предстаёт в семи ипостасях: от голландских зимних сценок XVII века и аллегорий зимы до романтического одиночества Каспара Давида Фридриха и северного модерна Рериха и Чюрлёниса. Пространство окутано белоснежными шторами, напоминающими одновременно музейные драпировки и снежные торосы, а поэтическая инсталляция Андрея Черкасова «Зимний путь» (2026), с «блэкаут»-стихами с частично изъятыми строфами, на основе одноимённого вокального цикла Шуберта, задаёт тон всему разделу — это история о скитаниях души в ледяной пустыне мира.
Андрей Черкасов. Фрагмент визуально-поэтической инсталляции «Зимний путь». 2026 © Фото: Алёна Григораш
Третья новелла — «Реликтовое излучение» — переносит зрителя в область астрофизики. Здесь холод оказывается условием познания: приёмники излучения на телескопах охлаждают жидким гелием, чтобы уловить слабый сигнал реликтового фона — эха Большого взрыва, чья температура близка к абсолютному нулю. Мультимедийная инсталляция об эксперименте «Холод» на радиотелескопе РАТАН-600 напоминает, что именно в стремлении к предельно холодному и далёкому человек пытается найти ответы на самые горячие вопросы о происхождении Вселенной, при этом не забывая о земном.
Александра Паперно. «Отменённые созвездия». 2016–2018 © Фото: пресс-служба ГЭС-2
С другой стороны, прогресс требует жертв. В проекте «Отменённые созвездия» (2012–2018/2026) Александра Паперно показывает старые звёздные атласы и синие холсты с изображением Корабля Арго и других созвездий, исчезнувших из-за современной стандартизации. Художница пишет: «То, что никогда объективно не существовало, было официально отменено». Так искусство возвращает зрителя от восторга технологиями к земной «культурной» памяти.
Взгляд человека с земли на небо раскрывается в проекте «Моменты в пространстве плоскости» (2026) Северина Инфантэ, где философия Канта зарифмована с оптической иллюзией. Лазерный луч, пересекающий каплю воды, имитирует вспышки светил и символизирует звёздное небо над законами морали. Однако фраза «вода в этой инсталляции содержит химические примеси и непригодна для питья» мгновенно возвращает зрителя в бытовые экопривычки и технологическую тревогу.
Совпадение трёх столь разных по масштабу проектов, статусу институции и интонации кураторского исследования вряд ли случайно. За каждым стоит попытка переосмыслить часть своего культурного кода и свою «экзотичность» привычки к холоду. Это попытка представить Север не как «шутки про русских», туристический аттракцион с северным сиянием и оленями, «ресурсный придаток» или «мёртвую» зону безлюдной большой территории, а как сложное экзистенциальное пространство с уникальной природой, коренными народами и поразительными физическими эффектами. В эпоху, когда внешний мир кажется «перегретым» от информационного шума, холод становится метафорой необходимой паузы, Арктика — не просто местом наглядного девиза «Все пути ведут на Север!», а желанным ощущением тишины и одиночества, которое сравнимо разве что со знаниями о космосе, где тоже бывает «холодно и тихо». Московские выставки предлагают зрителю охладиться, замедлиться и посмотреть на искусство как на часть собственного, личного космоса.
