В российский прокат вышла новая адаптация классического романа о вампире из Трансильвании. На сей раз нетленку Брэма Стокера на большой экран перенёс Люк Бессон, и сделал он это в присущей ему манере: без оглядки на первоисточник и общественное мнение. Вместо готического макабра зрители получили цветастый карнавал, где не так часто пьют кровь и пугают, зато много говорят о любви и спасении души, а между делом ещё танцуют и шутят. О том, какого «Дракулу» подарил нам французский постановщик, специально для DEL’ARTE Magazine рассказывает кинокритик Никита Маргаев.
В 1480 году валахийский правитель Влад II (Калеб Лэндри Джонс), перед тем как отправиться на войну с турками, попросил у Бога сберечь жизнь его жены Элизабеты (Зои Блю), однако его молитвы не были услышаны. Покинув замок, девушка попала в засаду, в результате чего была смертельно ранена. Охваченный гневом князь отверг Всевышнего, чем и обрёк себя на вечные муки. Четыре века спустя в Париж по особому заданию Ватикана приезжает немецкий священник (Кристоф Вальц), чтобы осмотреть пациентку психиатрической больницы по имени Мария (Матильда Де Анджелис). Сопоставив факты из биографии девушки и её симптомы, пастор с лёгкостью выявил болезнь, коей оказался вампиризм. Члены тайного ордена на протяжении долгих лет искали очаг заражения, но никогда ещё не были так близко к разгадке. Тем временем по поручению парижской мэрии молодой юрист Джонатан Харкер (Эвен Абид) отправляется в замок влиятельного румынского графа, владеющего собором в центре французской столицы.
Кристоф Вальц, Гийом де Тонкедек и другие актёры в фильме «Дракула» © Фото: кинопрокатная компания «Атмосфера кино»
На закате прошлого столетия Люк Бессон штамповал народные хиты один за другим, но с течением времени ажиотаж вокруг его персоны и творчества заметно поубавился. И хотя произнесение его имени всё ещё отзывается в сердцах людей ностальгическими колебаниями, премьеры его более поздних работ уже не были значимыми событиями в мире кино — не говоря о том, какая участь постигла его фантастический долгострой «Валериан и город тысячи планет». Люк, правда, уходить на пенсию не намерен, равно как и заискивать перед кем-либо, будь то критики или преданные фанаты. Сверх того, он, судя по всему, сознательно добавляет в свои картины провоцирующие факторы. К примеру, показанный два года назад в Венеции «Догмен» напоминал сардонический парафраз (а подчас и покадровый ремейк) «Джокера» Тодда Филлипса, премьера которого также состоялась на острове Лидо. При этом в романтической комедии «Джун и Джон» Бессон к возмущению многих снова использовал устаревший троп «маниакальная девушка-мечта», несмотря на то что ему неоднократно доставалось за эксплуатацию оного на экране. «Дракулу» же некоторые журналисты поспешили окрестить «пародией» или даже «плагиатом» фильма Фрэнсиса Форда Копполы.
По большому счёту упрёки в неоригинальности в адрес нового фильма режиссёра в достаточной степени справедливы. Если внимательнее присмотреться к свежей адаптации книги Брэма Стокера, может возникнуть впечатление, что Люк не читал сам роман, а сюжетные ходы позаимствовал напрямую из экранизации 1992 года. Хотя ленту с Гарри Олдманом в роли бессмертного вурдалака нередко называют самой близкой к тексту первоисточника, она также содержит ряд существенных расхождений, и все они магическим образом перекочевали в картину 2025 года, что и наталкивает на мысли о плагиате. Так, средневековый пролог истории, где князь Валахии сражается с турками, теряет любимую и отрекается от Бога, французский режиссёр подглядел именно у американского коллеги.
Калеб Лэндри Джонс в фильме «Дракула» © Фото: кинопрокатная компания «Атмосфера кино»
И у Копполы, и у Бессона это драматическое вступление призвано раскрыть Дракулу как глубоко трагического и травмированного персонажа, который совершает зло, будучи обиженным на судьбу и одержимым идеей вечной любви, а не потому, что такова его природа. Последний, правда, чуть дальше зашёл в гуманизации образа кровопийцы, окончательно превратив того в байронического героя, эдакого благородного и меланхолического отщепенца в мире, где царит разврат и нет места настоящим чувствам. В этом плане нельзя не отметить то, сколь удачным кастинговым решением было взять на роль графа неимоверно талантливого самородка Лэндри Джонса.
Молва об этом актёре разносится по экспертным кругам уже не первый год. Снявшись у Линча, Макдонаха, Джармуша, Пила, Кроненберга-младшего, Бейкера и других светил авторского кино, Калеб завоевал расположение фестивальной публики. В 2021 году в Каннах он был удостоен награды за лучшую мужскую роль в драме «Нитрам» режиссёра Джастина Курзеля. Являясь обладателем незаурядной внешности, которую пользователи соцсетей обычно называют грубым термином ugly hot, Лэндри Джонс исключительно достоверен, когда примеряет на себя амплуа противоречивых персонажей, которые на всех уровнях кажутся одновременно отталкивающими и притягательными. Даже в таких аляповатых и, очевидно, не претендующих на глубину произведениях, как «Дракула», он умудряется играть утончённо и сдержанно, лишь изредка прибегая к открытой экспрессии.
Гипнотический взгляд Калеба передаёт страдания его героя лучше любых флешбэков и экспозиционных диалогов, призванных пролить свет на внутренние терзания графа. Наряду с этим артист намеренно добавляет в свой перформанс нотки манерности и театральности, чтобы соответствовать чудаковатой атмосфере ленты. В обличье омерзительного старика, прозябающего в мрачном замке в почему-то всегда заснеженной Румынии, артист позволяет себе чуть больше гримасничать. Однако стоит его герою выйти в люди, и он вмиг становится таинственным куртуазным аристократом, которому и специальный парфюм-афродизиак не потребовался бы, чтобы очаровать дам из высшего общества.
Матильда Де Анджелис, Зои Блю и Калеб Лэндри Джонс в фильме «Дракула» © Фото: кинопрокатная компания «Атмосфера кино»
Компанию Лэндри Джонсу на экране составил двукратный лауреат премии «Оскар» Кристоф Вальц. Звезда таких картин, как «Бесславные ублюдки» и «Джанго освобождённый», на сей раз предстала в образе безымянного немецкого священника, который отчего-то взял на себя сюжетные функции Ван Хельсинга из книги. Пускай его роль в истории сводится главным образом к проговариванию вслух различных фактов о вампирах, актёр всё так же неотразим в сценах, где его персонаж устраивает допросы с пристрастием. Аутентично во весь этот бал-маскарад вписалась и Зои Блю, дочь известной актрисы Розанны Аркетт, которая в 1988 году снялась у Бессона в «Голубой бездне». Правда, сыгранные Зои княжна Элизабета и невеста Мина сами по себе получились малоинтересными в отрыве от их романтической линии с Дракулой — впрочем, как и почти всё в новой экранизации.
Калеб Лэндри Джонс и Зои Блю в фильме «Дракула» © Фото: кинопрокатная компания «Атмосфера кино»
Готический роман Брэма Стокера за почти 130 лет с момента публикации обзавёлся таким количеством театральных и кинематографических воплощений самого разного калибра, что вдвойне ироничное выражение «автор перевернулся в гробу» уже не вызывает улыбку. Режиссёры с завидной регулярностью обращаются к сюжету о румынском вампире, и каждый из них интерпретирует его по-своему. Взять хотя бы «Носферату» Роберта Эггерса, который вышел в мировой прокат чуть меньше года назад. То был мистический хоррор, щедро укомплектованный фрейдистскими идеями о противоборстве мортидо и либидо, вдобавок ко всему показанный от лица молодой женщины в Викторианскую эпоху.
Люк Бессон же не стал ничего изобретать и заглядывать в чертоги человеческого разума, а просто развил идею Копполы о том, что граф пусть и всемогущ, но всё равно несчастен. Устами вурдалака он проговаривает ту мысль, что так или иначе присутствует в каждой его работе: «жить без любви — вот самая страшная болезнь». Конечно, с этической точки зрения эти слова звучат возмутительно, ведь их произносит неуязвимое великовозрастное существо, помешанное на чистоте молодых девушек, и будем надеяться, что речь в данном случае идёт о чистоте духовной. Однако если закрыть глаза на моральный аспект, то на выходе мы получим симпатичную сказку с обилием юмора, эффектными хореографическими номерами, милыми CGI-горгульями, охраняющими замок, и очередным роскошным отыгрышем Калеба Лэндри Джонса. По форме и содержанию Бессон, бесспорно, проигрывает Копполе, а сам фильм напоминает не фэнтезийный блокбастер, а высокобюджетный грайндхаус с примесью откровенного китча, вроде отрубания голов в максимально неуклюжем слоумо. Правда, и в этом есть своё обаяние!
