До российских экранов добрался фильм — обладатель Гран-при Каннского кинофестиваля 2025 года. Свежая работа Йоакима Триера произвела настоящий фурор на Лазурном Берегу, сорвав 19-минутные стоячие овации, что является третьим по продолжительности результатом за всю историю смотра. С высокой долей вероятности скандинавское драмеди окажется в числе фаворитов в грядущем наградном сезоне. По крайней мере, в ряде категорий шансы на успех оцениваются как предельно высокие. Специально для DEL’ARTE Magazine кинокритик Никита Маргаев рассказывает о том, почему «Сентиментальная ценность» — это кино с большой буквы.
В жизнь Норы (Ренате Реинсве) и Агнес (Инга Ибсдоттер Лиллеос) после долгих лет разлуки неожиданно возвращается отец — Густав Борг (Стеллан Скарсгард), живая легенда норвежского кинематографа, который вот уже 15 лет не радует зрителей своими работами. В надежде тряхнуть стариной напоследок, а заодно наладить контакт с близкими мужчина предлагает своей старшей дочери, которая служит в национальном театре Осло и играет в спектаклях по Чехову, исполнить главную роль в его новом фильме, частично воссоздающем историю его семьи. Девушка, не отпустившая старые обиды на родителя, отвечает отказом, после чего Густав волею судеб находит ей замену — популярную американскую актрису Рейчел Кемп (Эль Фаннинг), с которой он познакомился на серии ретроспективных показов.
Стеллан Скарсгард и Ренате Реинсве в фильме «Сентиментальная ценность» © Фото: кинопрокатная компания A-One Films
Карьера норвежского режиссёра Йоакима Триера с самого старта сопровождалась пристальным вниманием профессионального сообщества. Его полнометражный дебют «Реприза» был отобран для показа на кинофестивалях в Карловых Варах и Торонто, тогда как его следующий фильм — драма «Осло, 31 августа» — была удостоена чести быть показанной в Каннах в рамках секции «Особый взгляд». С тех пор постановщик закрепил за собой статус завсегдатая престижных европейских смотров, однако в поле зрения широкой общественности он попал лишь в 2021 году, когда его трагикомедия «Худший человек на свете» получила две номинации на «Оскар». В комплиментах Йоакиму рассыпались многие корифеи авторского кино, такие как Пол Томас Андерсон и Ноа Баумбак. Из уст последнего прозвучала, пожалуй, наиболее точная характеристика драматургического таланта Триера: способность сочетать боль и лёгкость так, как мало кто умеет. В этом ключе «Сентиментальная ценность» — не просто ещё один изящный этюд, а наивысшая точка всего творческого пути автора, его персональный Эверест.
Стеллан Скарсгард в фильме «Сентиментальная ценность» © Фото: кинопрокатная компания A-One Films
Хотя на первый взгляд сюжет об отце-эгоисте, который на старости лет вознамерился примириться с брошенными дочерьми, может показаться незамысловатым, житейским и вовсе не претендующим на лавры сенсации, на деле же норвежец, унаследовавший от Бергмана поэтику и визуальный язык, а от Чехова — иронию и любовь к недосказанностям, демонстрирует недосягаемый уровень мастерства. Впрочем, влияние гения русской литературы и великого шведского режиссёра не исчерпывается одной лишь стилистической близостью. В образах Агнес и особенно Норы отчётливо проступают черты, характерные для героинь фильмов Ингмара: травмированные и хрупкие натуры, чья внутренняя мощь несопоставима с мужскими персонажами — безразличными, холодными и ставящими своё «я» превыше всего. В минуты красноречивого молчания Ренате Реинсве становится эхом Элизабет Фоглер из «Персоны», а в моменты эмоционального взрыва — эхом Эвы Андергаст из кульминационной сцены «Осенней сонаты».
То же касается и мужчин. Триер, известный своим трепетным отношением к скандинавскому классику, едва ли без умысла даёт герою Стеллана Скарсгарда фамилию Борг: в памяти сразу всплывают профессор Исак Борг (Виктор Шёстрём) из «Земляничной поляны» (беспощадный эгоист, каким его нарекает невестка в исполнении Ингрид Тулин) и художник Йохан Борг из «Часа волка» (творец с ледяной оболочкой, чьё искусство рождается из незаживших детских ран). Лишь Рейчел Кемп, американка и, по сути, чужой Густаву человек, услышит от него заветное слово «прости», да и то на третьем часу хронометража. Даже манера съёмки отсылает к эстетике Бергмана. Оператор Каспер Туксен в лучших традициях Свена Нюквиста и Гуннара Фишера отдаёт предпочтение крупным планам лиц, в первую очередь глазам, перманентно скрывающим боль. В цветовой палитре преобладают холодные оттенки, что становится зримым выражением отсутствия душевного тепла в семье Борг. Обезличенные интерьеры и пространства почти хирургической чистоты не дают отвлечься от внутренних терзаний героев, их томных взглядов и пронзительных исповедей.
Эль Фаннинг и Ренате Реинсве в фильме «Сентиментальная ценность» © Фото: кинопрокатная компания A-One Films
Чеховское начало в фильме столь же ощутимо, сколь и бергмановское. Триер избегает цельного повествования и дробит историю на небольшие фрагменты, каждый из которых резко обрывается чёрным экраном. Как правило, избыточная сложность структуры, отсутствие традиционной интриги и бессобытийность происходящего на экране препятствуют эмоциональному вовлечению, однако «Сентиментальная ценность», выстроенная по принципу мозаики, всё равно смотрится на одном дыхании. Йоаким не позволяет зрителю заскучать и постоянно балует его неожиданными вкраплениями комизма. Бывает, что смена серьёзного тона на юмористический случается молниеносно. Предмет, который, по рассказам Густава, хранил память о трагическом прошлом семьи, вдруг оказывается просто икеевской мебелью с распродажи. Есть в фильме и совершенно уморительный эпизод, где дедушка-режиссёр дарит внуку-младшекласснику на день рождения DVD-диски с «Необратимостью» Гаспара Ноэ и «Пианисткой» Михаэля Ханеке — самое то для просмотра в раннем возрасте!
Но ключевое здесь то, что «чеховские ружья», часть из которых по ошибке можно принять за лирические отступления и дополнительные штрихи к портретам героев, стреляют в точно выверенный момент и обеспечивают поистине катарсический финал. В третьем акте Триер объединяет все сюжетные пласты: судьбу постоянного оператора Борга, по решению Netflix оставшегося не у дел; воспоминания о матери Густава, попавшей в руки нацистов в годы Второй мировой; проникновенный монолог, переходящий от одной актрисы к другой; школьное сочинение Норы, в котором Дом обретает голос. В картине нет пустых реплик и случайных персонажей — каждый элемент работает на повествование и несёт смысловую нагрузку. Пожалуй, это один из сильнейших сценариев не только текущего года, но и последних десяти лет — материал, который по праву мог бы стать частью учебной программы в киношколах и профильных вузах. «Сентиментальная ценность» задаёт настолько высокую планку качества в этом аспекте, что после неё любые несостыковки, пресловутые рояли в кустах и белые пятна в других фильмах кажутся особенно раздражающими.
Ренате Реинсве и Инга Ибсдоттер Лиллеос в фильме «Сентиментальная ценность» © Фото: кинопрокатная компания A-One Films
Не обходится и без рефлексии на тему кинематографического наследия и текущих вызовов индустрии. Престарелый мэтр приходит в недоумение, когда узнаёт, что широкий прокат его новой ленты оказывается под вопросом из-за контракта со стриминговым сервисом, а затем сталкивается с коммерческими ограничениями своей творческой свободы. В одном из эпизодов герой Скарсгарда с горечью констатирует, что современные художники стали слишком мелкобуржуазными и вряд ли кто‑то отважится создать нечто вроде нового «Улисса». Забавно, но, похоже, Йоаким здесь (вряд ли осознанно) подмигивает самому себе. В послужном списке постановщика есть фильм, структурно и тематически перекликающийся с романом Джеймса Джойса, — «Осло, 31 августа», где сюжет сконцентрирован на событиях, происходящих в течение одного дня, поднимается тема одиночества, а городской ландшафт предстаёт как проекция душевных переживаний протагониста. В связи с этим скептическое отношение Густава Борга к нынешним авторам выглядит не вполне оправданным или явно преувеличенным. Да и вообще, «Сентиментальная ценность» наводит на мысль, что истинная миссия искусства — в его терапевтической функции, в умении исцелять и утешать.
