В российском прокате — новый фильм Пак Чхан-ука, режиссёра культового «Олдбоя». Чёрная комедия «Метод исключения», основанная на романе Дональда Уэстлейка «Топор», ранее была представлена в конкурсной программе Венецианского кинофестиваля. Несмотря на восторженные отзывы критиков — некоторые даже нарекли картину «новыми „Паразитами“», — жюри смотра оставило её без наград. Южнокорейский оскаровский комитет оперативно отреагировал и ещё в сентябре объявил о том, что лента будет выдвинута на соискание золотой статуэтки в номинации «Лучший фильм на иностранном языке». Специально для DEL’ARTE Magazine кинокритик Никита Маргаев объясняет, почему новая работа Чхан-ука заслуживает того, чтобы оказаться в числе претендентов на главный приз.
Сеул, наши дни. Южнокорейский менеджер Ю Ман-су (Ли Бён-хон), всю жизнь проработавший на бумажной фабрике, внезапно оказывается у разбитого корыта после сокращения. Ради того, чтобы вернуть былое положение в обществе и комфортные условия жизни для семьи, он отчаянно бросается на поиски новой работы, но сталкивается с жестокой конкуренцией на рынке. Дом, в котором вырос герой, приходится продать, чтобы погасить накопившиеся долги. Красавица-жена Ли Ми-ри (Сон Е-джин), раньше посвящавшая себя только танцам и теннису, теперь вынужденно устраивается на полставки в стоматологическую клинику, чтобы семья не осталась совсем без средств к существованию. С каждым новым отказом разочарование Ман-су всё больше перерастает в навязчивую идею: если ему не удаётся успешно пройти собеседование, значит, он должен стать единственным кандидатом на должность.
Ли Бён-хон и Чха Сын-вон в фильме «Метод исключения» © Фото: кинопрокатная компания «Вольга»
Отличительными чертами современного южнокорейского кинематографа являются смешение жанров — вплоть до самых причудливых форм — и социальная критика, пронизывающая чуть ли не каждое второе произведение. Особенно часто режиссёры громят экономическую систему, в которой между богатейшими людьми (чеболями) и теми, кто денно и нощно вкалывает на предприятиях ради их благополучия, зияет огромная пропасть. Достаточно вспомнить самые резонансные проекты последних лет, такие как феноменально успешный сериал «Игра в кальмара» и оскаровский триумфатор «Паразиты», чтобы удостовериться в этом. Антикапиталистические мотивы звучали и в творчестве Пак Чхан-ука. Так, в картине «Сочувствие господину Месть» глухонемой рабочий, уволенный со сталелитейного завода, похищает дочь своего бывшего босса, чтобы собрать деньги на операцию для сестры, а в «Олдбое» герой, несправедливо заточённый на долгие годы, вступает в смертельное противостояние с могущественным олигархом. В своей новой картине корейский режиссёр уже не просто указывает на пороки системы, а устраивает препарирование без наркоза и политеса.
«Метод исключения» не первая экранизация остросюжетного романа Дональда Уэстлейка. В 2005 году Коста-Гаврас, видный представитель левых взглядов в европейском кино, поставил по мотивам «Топора» драматический триллер «Нож гильотины» с Хосе Гарсией в роли безработного убийцы. Чхан-ук с большим пиететом относится к французскому коллеге и его картине. Причём, что интересно, он ознакомился с первоисточником ещё до того, как свет увидела его первая адаптация, а о желании снять свою версию заявил ещё в 2009 году и с тех пор не раз называл проект «делом всей своей жизни». «Метод исключения» и впрямь можно без колебаний назвать одним из самых сильных фильмов в карьере постановщика. Пак радикально сместил жанровые акценты, обогатил историю национальным колоритом (вопреки первоначальному замыслу снимать на английском), расширил роль супруги и, главное, адаптировал сюжет под текущие реалии, где реклама крутится не по телевизору, а вирусится в ленте TikTok.
Фильм открывается умиротворяющей сценой тихой семейной идиллии: просторный особняк с прелестным двориком, радостные лица, разговоры ни о чём, дочь, музицирующая на веранде, и сын, сетующий на то, что с удовольствием отведал бы мясное блюдо вместо угря, между прочим самого дорогого деликатеса в Азии. Герои ещё не догадываются, что финансовая стабильность вскоре им будет только сниться (даже подписка на Netflix и поход к стоматологу станут неподъёмными тратами), а все атрибуты роскоши окажутся выставленными на продажу. Первые кадры ленты резко контрастируют с тем, что будет показано дальше, и в этом их предназначение — запечатлеть идеальную картину счастья, застывшего в моменте, и персонажей, пока что не столкнувшихся с жестокой логикой системы. Наступление осени здесь как очевидный символ скорого забвения. Четверть века Ман-су угробил на то, чтобы заслужить право считаться своим и получить какие-никакие привилегии от системы, и всего 25 минут понадобилось его начальству (американским инвесторам), чтобы лишить мужчину всех этих благ. Далее — девять кругов ада, в простонародье называемых «поиском работы»: групповые тренинги с бесконечными аффирмациями о любви и поддержке семьи, о том, что не беда — начать всё сначала; череда собеседований, где нога нервно подрагивает от напряжения, а комиссия ведёт отвлечённые беседы; унизительные мольбы на коленях об аудиенции; просроченные платежи и вынужденное затягивание поясов.
Ли Бён-хон в фильме «Метод исключения» © Фото: кинопрокатная компания «Вольга»
Пак Чхан-ук не спешит. С нарочитой неторопливостью он показывает процесс внутренней деградации героя: как под гнётом жизненных условий рассыпается чувство собственного достоинства, как кристаллизуется ненависть к таким же бедолагам и как нормализуется закон джунглей, согласно которому выживает сильнейший (и, как правило, самый безнравственный) и каждый сам за себя. Циничная мантра «нет другого выбора», которую произносят вслух или, по крайней мере, держат в уме все персонажи фильма, становится оправданием и для собственного нежелания что-либо менять, и для моральных компромиссов с совестью, и для физического насилия. Как охотник, так и ничего не подозревающие жертвы говорят на одном языке, утверждая, что не видят жизни вне целлюлозно-бумажной промышленности, хотя именно она когда-то выплюнула их на рынок труда.
На протяжении первого акта «Метод исключения» колеблется между напряжённым темпом слоубёрнера и тяжестью социальной драмы, но редкие проблески абсурда выдают в картине жанровый гибрид, который ещё проявит во всей красе свою эклектичность и многослойность. Как только Ман-су берётся выслеживать первую жертву, происходящее на экране отчётливо приобретает черты трагифарса с резким, местами парализующим и агрессивным (хотя и не всегда уместным) юмором. Сам момент ликвидации конкурента (в исполнении Ли Сон-мина) — это шедевральный комедийный этюд, разыгранный на троих под аккомпанемент в виде оглушительного корейского поп-хита «Красная стрекоза», текст которого забавным образом соотносится со сложившейся ситуацией. Если увидеть эту сцену однажды, её будет не так уж и просто выбросить из своей головы — до того она убийственно смешная и обескураживающая!
Ли Бён-хон и Ли Сон-мин в фильме «Метод исключения» © Фото: кинопрокатная компания «Вольга»
Однако даже на пике комедийного накала фильм не кажется вульгарным. Напротив, он остаётся остроумным и ничуть не теряет как в содержательной глубине, так и в стилистической утончённости. Изобретательные смены планов, неожиданные ракурсы камер и прочие визуальные пируэты (коими и раньше славился Чхан-ук) здесь это не просто упражнения в технике, а кинопоэзия в чистом виде. Через параллельный монтаж режиссёр не только усиливает драматическое напряжение и многоголосие повествования, но и выстраивает смысловые рифмы между сценами. Высший пилотаж, не иначе! Пак намеренно противопоставляет хаотичность убийств пугающей организованности последующих действий. Ю Ман-су методично подходит к пыткам, разделыванию тел и заметанию улик. Вооружившись инструментами из набора садовника — сучкорезом, секатором, пилой, проводкой и другими вещами, пригодными по хозяйству, — он создаёт жуткие инсталляции и инициирует изощрённые казни, и выглядит это пугающе, почти как у фон Триера в «Доме, который построил Джек». Правда, женщины и дети по понятным причинам не входят в число его жертв, а количество злодеяний на его совести кратно меньше, чем у персонажа Мэтта Диллона.
Ли Бён-хон в фильме «Метод исключения» © Фото: кинопрокатная компания «Вольга»
Самым жёстким и бескомпромиссным моментом «Метода исключения» становится его развязка: искусственный интеллект, вытеснивший трудящихся с их рабочих мест, теперь повсеместно доминирует. Автоматизация стирает не только профессии, но и любую возможность сопротивления: профсоюзы немы, массы бессильны, а элита извлекает прибыль без рисков. Этот финал, столь точно отражающий современные тревоги, не мог существовать ни в оригинале, ни в адаптации 2005 года. Вот чего действительно стоит бояться: не абстрактного восстания машин или отчаявшегося одиночки-психопата с тяпкой в руках, а того, что в ближайшем будущем рынок труда изменится окончательно и бесповоротно. Эту тенденцию уже остро ощущают и в Голливуде. Так, в 2023 году запрет на использование нейросетей был одним из ключевых требований на забастовках гильдий сценаристов и актёров, а недавно Гильермо дель Торо, выступая на церемонии вручения премии The Gotham Awards, публично отправил всем известную двухбуквенную аббревиатуру куда подальше, подчеркнув: кино создают люди, а не алгоритмы. И пока существуют режиссёры, готовые сопротивляться этому натиску на права работников во всех областях, включая художественную среду, надежда ещё не потеряна. Пак Чхан-ук завершил свой фильм почти как манифест — не в прямом заявлении, а в молчании между строк, в леденящей иронии, в шуме станков и треске поваленных деревьев, в язвительном смехе, обращённом к системе, маскирующейся под райский сад, но питающейся трупным гумусом.
