Историк моды Марина Скульская о грядущем тренде на образы пушкинской эпохи

Специально для DEL’ARTE Magazine историк моды Марина Скульская рассказывает о моде эпохи романтизма и объясняет, почему мировой тренд на воздушные юбки, талии «в рюмочку» и рукава, которые Пушкин называл «а-ля дура», будет актуален, когда режим самоизоляции закончится.

Giambattista Valli, осень-зима 2020/21. К.П. Брюллов. Портрет великой княгини Елены Павловны с дочерью Марией, 1830, ГРМ, Санкт-Петербург

Романтические чувства, как, впрочем, и другие сильные эмоции, невероятно редки в наш несчастный циничный век. Неудивительно, что дизайнеры, тонко организованные натуры, черпают вдохновение в далеком прошлом. 1830-е наполнены нешуточными страстями: эпидемия холеры и бальная лихорадка, «Маленькие трагедии» и «Пиковая дама», цвет «адского пламени» и нежно-розовый «цвет детей Эдуарда IV», получивший название в честь умерших при рождении детей короля, опера «Роберт-дьявол», где монахини встают из могил и превращаются в соблазнительниц, и первый балет на пуантах «Сильфида».

Ф.Н. Рисс. Портрет светлейшей княгини Т.В. Голицыной, 1835, ГИМ, Москва (рукава «бараний окорок», тюрбан, брыжи а-ля Мария Стюарт, накладные букли и фероньерка). Natalie Leskova, платье с принтом «Академия Художеств», фото: Юлия Ярко, стилист: Александра Маркова

Двести лет назад исторический костюм также волновал воображение, как и сегодня. В моде были украшения, похожие на изображенные на портрете «Прекрасной Ферроньеры» школы Леонардо да Винчи: обручи, цепочки, ленты, с которых на лоб свисали крупные жемчужины или драгоценные камни в изысканной оправе. Слава романов Вальтера Скотта отражалась в кружевных воротниках а-ля Мария Стюарт и бархатных беретах с перьями (в том числе, и малиновых). Данью восточным поэмам Байрона служили красочные тюрбаны, расшитые золотом и серебром.

Stas Lopatkin, проект Ассоциации в Царском селе, 2019, фото: Таня Лисова. Дамы в прическах à la Ninon, Journal des Dames et des Modes, Costumes Parisiens, 25 июля 1835

Осенью 1833 года все только и говорили, что о прическе в стиле Нинон де Ланкло, знаменитой писательницы, хозяйки литературного салона, где собирался весь цвет времен Людовика XIV, включая Мольера и Ларошфуко. Нинон прославилась и как поклонница свободной любви, поэтому Пушкин писал в письме супруге: «Мочи нет, хочется мне увидать тебя причесанную à la Ninon; ты должна быть чудо как мила. Как ты прежде об этой старой курве не подумала и не переняла у ней ее прическу? Опиши мне свое появление на балах, которые, как ты пишешь, вероятно, уже открылись. Да, ангел мой, пожалуйста не кокетничай». Продавались готовые многоразовые шиньоны из тугих локонов для самостоятельной «уборки» головы: парикмахеров далеко не каждый день вызывали на дом.

Мария Тальони в балете «Сильфида», 1832. Владимир Шкляров и Мария Ширинкина в балете «Жизель», Мариинский театр, фото: Александр Гуляев

Знаменитой It-girl эпохи была Мария Тальони — идеал романтической героини. В 1832 году в балете «Сильфида» она танцевала на пуантах — до тех пор балерины вставали на кончики пальцев лишь на несколько мгновений. Специально для Марии — «духа воздуха» — художник Эжен Луи Лами создал оригинальный костюм с объемной мнгослойной юбкой, которая стала образцом для большинства классических постановок.

LaTrika, весна-лето 2020. Платье, хлопок, 1830, Франция (?), Метрополитен-музей

Иван Гончаров в «Счастливой ошибке» замечает, что модное платье той эпохи было «до того легкое, воздушное, эфирное, что если бы мы с вами, почтеннейший читатель, вдвоем дунули на него, то оно перелетело бы на другое место».

Simone Rocha, осень-зима 2020/21. Портрет Джованины Пачини, 1831, частная коллекция

В честь Тальони называли венки из роз, духи, вальсы и карамель. Дамы сидели на диете, пили разбавленный уксус и читали ночами, чтобы выглядеть бледными и одухотворенными, как их кумир. Раздел «Моды» журнала «Библиотека для чтения» писал о шляпках-капотах а la Taglioni из шелкового тюля с вуалью: «Милое розовое личико, окруженное этою прозрачностью, кажется Сильфом, появляющимся в мягком сребристом тумане. Выше этой шляпки век наш ничего выдумать не в состоянии: она будет жить вечно — до самой осени».

Комплект нижнего белья: корсет, юбка и рукава, хлопок и китовый ус, Америка, 1830, Метрополитен-музей. Dries Van Noten, весна-лето 2020

Пышные юбки и рукава в форме «бараньего окорока», которые Пушкин называет в «Барышне-крестьянке» à l’imbécile, то есть «а-ля дура», были призваны подчеркнуть хрупкость фигуры.

«Здесь вы встретите такие талии, — пишет Гоголь в „Невском проспекте“ — какие даже вам не снились никогда: тоненькие, узенькие талии, никак не толще бутылочной шейки, <…> сердцем вашим овладеет робость и страх, чтобы как-нибудь от неосторожного даже дыхания вашего не переломилось прелестнейшее произведение природы и искусства». Женские талии сравнивали с рюмочками, но и мужчины в те годы гордились своими стройными фигурами не меньше дам, а потому носили корсеты.

Костюм для прогулок со съемной пелериной, шелк, Америка, 1835, Метрополитен-музей. Toga, осень-зима 2020/21

Во время эпидемии холеры 1830 года Пушкин в течение двух месяцев — с конца сентября по пятое декабря — пробирался из Болдино в Москву через многочисленные карантины, чтобы быть рядом со своей невестой Натальей Николаевной. Сохранились только письма поэта: «Мой ангел, ваша любовь — единственная вещь на свете, которая мешает мне повеситься на воротах моего печального замка (где, замечу в скобках, мой дед повесил француза-учителя, аббата Николя, которым был недоволен). Не лишайте меня этой любви и верьте, что в ней все мое счастье. Позволяете ли вы обнять вас? Это не имеет никакого значения на расстоянии 500 верст и сквозь 5 карантинов».

Пуговица, слоновая кость, металл, рубины, бриллианты, 1820-е, Метрополитен-музей. Плащи OOF, весна-лето 2020, Tchornaya Ikra

Скоро мы вернемся к прежней жизни, и все, в том числе и мода, вновь будет иметь значение. В этой связи, пышные рукава и юбки пушкинских времен представляются весьма практичными: в них легко будет соблюдать необходимую социальную дистанцию. И еще одна цитата из писем Пушкина Гончаровой: «Передо мной теперь географическая карта; я смотрю, как бы дать крюку и приехать к вам через Кяхту или через Архангельск? … Прощайте, прелестный ангел. Целую кончики ваших крыльев, как говаривал Вольтер людям, которые вас не стоили».

Другие Новости